dorimena

Я уже большая девочка, а брат уже слишком большой – он пионер, ему нельзя.
А я сегодня пойду с тетей за мацой. Ей тоже можно - она никакая не коммунистка, и не работает в школе.
Сначала мы понесем новую, чистую, тщательно отглаженную наволочку с «особой» мукой, на край города, где живет дядя В. Мука особая, потому что знакомая молдавская семья из деревни перемолола ее отдельно домашней мельничкой. Мука такая свежая и «живая», что хочется залезть в нее руками и пересыпать, но нельзя.
Дядя В. с женой живут в доме на земле, у них есть русская печь, вот там-то они и пекут мацу.
Я предвкушаю бессонную ночь и приключение. Пытаюсь помочь тете нести муку, но тетя сильная и отказывается, вот на обратном пути ей без меня не обойтись – наволочка будет раздутой от неровных пластин домашней мацы, и нести ее надо будет, держа с разных сторон.
Говорят, в больших городах, где бывают иностранцы, мацу можно купить в синагоге. У нас нет, и печь ее нельзя. Говорят, та маца ровная и очень вкусная. Так вот, не верьте, с той, ручной выпечки, может сравниться разве только иерусалимская, тоже ручной выпечки.
Пока же мы идем на край нашего городка, и тетя рассказывает, что раньше, при румынах, мацу просто покупали, как мы хлеб в магазинах. Мне не верится – мы ведь учили, что при советской власти все стало лучше. Хотя, вот и мама как-то проговорилась про детский садик, в который они ходили, и про еврейскую гимназию, куда стремились попасть не только евреи, да и про многое другое..
Но я отвлеклась, а ведь мы уже пришли. После ночной прохлады у растопленной печи меня сразу сморило, и только изредка я открываю глаза и вижу жену дяди В., прокалывающую вилкой дырочки в тесте. Сон опять одолевает меня, просыпаюсь среди ночи от дразнящего запаха свежей мацы, которую еще горячей укладывают в наволочку.
Мне очень хочется попробовать, но до Пэсаха нельзя. Дядя В. подмигивает мне и, как бы случайно, разламывает одну пластину. Половинка остается у него, а половину я с аппетитом съедаю. На пороге уже стоят новые посетители – дедушка с внуком. Мы благодарим, расплачиваемся, и, согласно традиции, делаем вид, что не замечаем наших знакомых, пришедших с торбочкой муки.
Мы возвращаемся домой с драгоценной ношей.
А наутро дядя В. будет жаловаться милиционеру, что совсем поясницу свело, пришлось даже печь растопить – лечиться, и натренированным движением положит ему в карман бумажку с изображением вождя.
Детство, вкусы, запахи, уроки жизни...