зато

Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш распустил миссию по расследованию обстоятельств гибели украинских военнопленных в колонии в селе Еленовка, сообщает Reuters.

профессор - гомофоб и ненавистник инцелов(между нами, девочками)

Через три месяца пребывания в Израиле я набрала вес, достигла необходимых 50кг и появилась наконец возможность сделать мне операцию. За два дня до операции мы поехали в больницу в Ашкелоне для осмотра и собеседования с анестезиологом.
Меня осмотрел профессор, а потом в порядке обучения предложил осмотреть и интерну, а сам вышел.
Ну как вам описать, этот, не хочу обижать мужской половой орган, способный доставить массу удовольствия, попытался вставить зеркальце мне в уретру, расширяя ее до размеров сами знаете чего.
Мой бывший муж, не отличавшийся большим состраданием ко мне, устремился на перегонки с профессором, услышав раздавшийся отчаянный вопль.
Когда профессор увидел интерна , залитого отнюдь не нектаром и сообразил, что произошло, то разразился такой гневной и непечатной речью, увы нам тогда еще было трудно оценить ее по достоинству, по поводу геев, инцелов и прочих извращенцев, которых и близко нельзя подпускать к столь важной профессии как гинекология. Правда, он все же допустил к операции другого интерна, который умудрился распахать мне весь живот вместо аккуратного разреза слева. Теперь врачи с трудом соображают сколько же и какие операции мне делали, рассматривая рисунок диеза, выполненного шрамами на животе.

В Санкт-Петербурге затравили уроженку республики Тыва, родившую сына 1 января в 00:01.

 — Фамилия матери — Окас. Хилья Окас. Тысяча девятьсот сорок шестой год рождения. Нормировщица с «Пунанэ рэт». Отец — Магабча…

— Что значит — Магабча?— Фамилия такая. Он из Эфиопии. В мореходной школе учится.
— Черный?
— Я бы сказал — шоколадный....

Раздались частые гудки. Теппе сочувственно поглядел на меня.
— Не подходит, — говорю.
— У меня сразу же возникли сомнения, но я промолчал.

Звоню Малкизлю.
— Приезжай, ребенка сфотографировать в юбилейный номер. У Штейна сын родился. Гонорар, между прочим, двойной…
— Ты хочешь об этом ребенке писать?
— А что?
— А то, что Штейн — еврей. А каждого еврея нужно согласовывать. Ты фантастически наивен, Серж.
Говорю Теппе:
— Оказывается, и Штейн не подходит.
— У меня были сомнения.
— А кто меня, спрашивается, разбудил?
— Я разбудил. Но сомнения у меня были.

Теппе встретил меня на пороге.
— Кузина родила из шестой палаты. Вот данные. Сама эстонка, водитель автокары. Муж — токарь на судостроительном заводе, русский, член КПСС. Ребенок в пределах нормы.
— Слава Богу, кажется, подходит. Позвоню на всякий случай.
Туронок сказал:
— Вот и отлично. Договоритесь, чтобы ребенка назвали Лембитом.
(с)
С. Довлатов, конечно