(no subject)

"— Да то, что мы так и не повзрослели. До сих пор не отлипли от наших родителей, — для людей, родившихся в тридцатых или сороковых, такое немыслимо. Мне пятьдесят, но я через раз чувствую себя обязанной спросить у матери… разрешения, господи прости, прежде чем что-нибудь сделать. Почему я просто не живу своей жизнью? Нет, мне все еще не удалось выйти из тени моих родителей. Ты меня понимаешь? — Я кивнул, и Элисон продолжила: — Недавно я слушала передачу по радио. С участием молодых британских художников. На передаче их было трое или четверо, и они вспоминали свои первые выставки — те шумные сборища в галерее Саатчи в конце девяностых. И никто из них не поведал ничего интересного о своей работе. Все, о чем они говорили, — если не считать их бурной сексуальной жизни, как они друг друга перетрахали, — это о «шоке», который произвели их выставки, и как они волновались, что скажут их родители, когда «увидят это». «А что сказала твоя мама, а твоя?» — без устали допытывался один из них. И тогда я подумала: может, я и ошибаюсь, но, по-моему, когда Пикассо писал «Гернику» — все эти ужасы современной войны, — вряд ли его главной мыслью было: «А что скажет мамочка?» Подозреваю, к тому времени он уже перерос подобные проблемы." (с)
Джонатан Коу.